Александр Морозов: В Кремле не понимают, что происходит. Собянин не понимает совершенно. Суть в том, что замок уже сорван. Теперь каждое крупное культурное мероприятие в Москве - будь то "ночь музеев" или "книжная ярмарка" - придется оцеплять ОМОНом. Потому что все это будет превращаться в "гулянья" молодежи, внезапно обретшей радость и смысл в массовых гуляньях. Пробку из бутылки "сетевого джинна" московские власти уже вынули. (С помощью ОМОНа 6 мая).
Критическая точка уже проглядывает: тупость московских властей такова, что, когда им наконец объяснят, что они имеют дело с "сетевым диссипированным процессом", для которого неважна изоляция того или другого лидера - эти власти заблокируют твиттер и введут комендантский час. После чего они прямым ходом поедут до "тахрира"...
Прошлой ночью в Онегаборге сгорело одно из культовых сооружений ЗАО РПЦ. Если это был намеренный поджог - его конечно никак нельзя одобрять, даже при всей критичности к этой религиозной организации. Однако тут возникают иные, мистико-краеведческие ...
Политическая трансграничность способна точно так же снести крышу – поэтому ее и опасаются. Сеть европейских регионалистских движений, которые более не привязаны к той или иной бывшей имперской столице (Лондону, Парижу, Берлину, Мадриду…), но напрямую общаются на пространстве всего континента, напрочь ломает привычную картину мира у иных московских идеологов, все еще живущих схемами прошлого…
Вечно живой обитатель мавзолея в день своего рождения демонстративно перевернется, распугав публику. Или произойдет нечто еще более невероятное – этого воинствующего безбожника причислят к лику святых. Не спешите называть это антиутопией – в суверенном российском постмодерне бывают странные сближенья…
Постсоветский «русский консерватизм» являет собой откровенный симулякр. Он пытается играть в «правизну» вековой давности, не понимая или не желая видеть, насколько изменился мир.
Карелия получит возможность сохраниться как республика (а точнее – вновь стать ею) лишь с новым пробуждением республиканского сознания граждан. Интересно отметить, что карельская республиканская идентичность оказывается сильнее любого национализма.
Он начинал свою бизнес-карьеру с варки джинсов, что выглядело вполне по-стиляжьи. Затем, уже будучи главой «Норильского никеля», превратил этот северный город в уникальный по российским меркам научно-культурный центр. Конечно, это во многом заслуга видного гуманитария - его сестры Ирины Дмитриевны. В Норильске на протяжении нескольких лет проводились международные научные конференции под общим названием «Локальные истории», посвященные регионализму и краеведению. Общим символом конференций стал «Полярный Крокодил» - и кроме того, они регулярно сопровождались фестивалем современного искусства «Таймырский Кактус». Такое могли придумать только откровенные стиляги!
Новый Федеративный договор, в отличие от прежнего, должен предусматривать федерацию абсолютно равноправных субъектов. Давно пора уже элементарно «упростить дробь», избавившись от советского наследия в виде многочисленных и запутанных названий регионов - области, края, автономные округа и т.д. Все субъекты новой федерации будут просто республиками - с соответствующим этому имени уровнем суверенитета. А будет ли присутствовать в их названиях национальный компонент - это решат их собственные парламенты (конечно, новые, избранные с участием региональных партий, а не нынешние клоны Госдумы).
Почему за нас кто-то решает - можем мы создавать региональные партии или нет? Такое впечатление, что этот кремлевский деятель просто ставит свои эксперименты над всем российским обществом - а вот я вам убавлю демократии, а вот чуть-чуть добавлю...
10 декабря, впервые после крупных «маршей несогласных» середины нулевых, на улицы вышли регионалисты со своими флагами - в Сибири, Петербурге, Карелии... Но если раньше они воспринимались как экзотика, то теперь у изголодавшегося по новым идеям общества они вдруг вызвали повышенный интерес. Листовки карельских регионалистов с требованиями общенародных выборов главы республики и регистрации региональных партий разлетались как горячие пирожки.
Российская децентрализация - в ее конструктивном и современном смысле - могла бы привести к созданию сети региональных творческих центров, открытых и взаимосвязанных. Для этого нужна стратегическая заинтересованность федеральных структур, выходящая за рамки предвыборных обещаний. Но видимо, как часто бывает в России, сначала здесь полагают, что время еще не пришло, а потом жалеют, что его упустили...
Британский журналист Люк Хардинг точно назвал нынешнюю Россию «постмодернистской диктатурой». До меня тоже однажды это дошло: «сейчас наибольшим «постмодернистом» в РФ является сама власть, тогда как оппозиция все еще критикует ее с «модернистских» моралистски-рационалистических позиций». И эта самоироничная политика власти легко вбирает в себя и нейтрализует любую критику.
Стилистика местами выглядит интересно - однако в целом фильм оставляет впечатление унылого агитпропа. Оно неизбежно возникает в результате примитивного решения проблемы, которое подсказывается ведущими. Исламской экспансии они предлагают противопоставить христианский клерикализм. Забавно, что местами оговариваются - мол, сами «не такие уж прихожане», но, тем не менее, европейскую цивилизацию они представляют исключительно христианской.
Нынешний безвыборный абсурд - это уже не только лукавое изобретение власти, но критерий исчерпанности империи как таковой. Дальше ей развиваться уже просто некуда. А поскольку оппозиция также погружена в эту имперскую матрицу, ей даже в голову не приходит поставить постимперские и опережающие задачи...
В ходе моего недавнего визита в Москву главный редактор «Вопросов национализма» Константин Крылов любезно подарил мне 4 номер журнала, посвященный федерализму и регионализму. Давно мечтал ознакомиться с его содержанием, дабы сопоставить свои идеи на этот счет (развиваемые уже более 10 лет и оформляемые сейчас в книгу) со взглядами авторов этого очень актуального, хотя и весьма спорного журнала. Моя критическая рецензия им, наверное, покажется еще более спорной. Но в целом такой диалог меня очень радует, поскольку позволяет прояснить некоторые точки совпадения, или наоборот - фундаментальные разногласия между националистическим и регионалистским дискурсами, а их сторонникам - уточнить свои позиции.
Безумный художник в своих озарениях, лесник, живущий в общении с природой, семья любящих друг друга людей в самой дальней деревне могут быть неизмеримо более счастливы, чем олигархи, трясущиеся за украденные миллиарды. Кажется, один именитый узник сегежской колонии это уже понимает - в отличие от пока еще властвующих жуликов и воров...
А сегодня я хотел бы разобраться в себе - как так получилось, что будучи в 1991 году сторонником Союза, теперь я нахожусь в перманентной депрессии от его нео-имперской «правопреемницы»?..
Только что вернулся из велотура по Аландским островам. Это совершенно уникальный регион по своему государственному устройству. А по природе весьма напоминает нашу Карелию...
В июле власти Москвы и Подмосковья приняли довольно странное решение - увеличить площадь столицы в 2,4 раза за счет области. Конечно, мотиваций было изложено предостаточно - но у граждан, как обычно, спросить забыли.
Создание «Всенародного ополчения» в Нижнем Новгороде напоминало скорее абсурдистский литературный сюжет (некое соавторство Проханова и Сорокина), нежели политическую реальность. Но что делать, если грань между политикой и абсурдом у нас уже действительно стерлась?
На состоявшихся в Шотландии парламентских выборах абсолютное большинство мест (69 из 129) завоевала Шотландская национальная партия, чьей программной целью является референдум о независимости от Великобритании.
Историки вывели любопытную закономерность - победителям свойственно преемствовать многие черты побежденных. Это проявлялось с древних времен: некогда гонимые христиане, придя к власти, сами принялись жестоко преследовать «еретиков». Вот и сегодня - нигде в мире 9 мая не бывает более воинственно-парадных настроений, чем в стране, которая наиболее пострадала от той войны.
Феминисты-постмодернисты, сконструировавшие монстра «фаллологоцентризм», крепко ошиблись. Они приписали все властные, имперские, тоталитарные интенции мужскому началу. Хотя сами слова «власть», «империя» и «тотальность» - женского рода.
По своему замыслу Пермский форум - действительно уникальное событие в российской общественной жизни, где задаются и решаются острые вопросы о смыслах происходящих перемен. Но вот относительно реализации этого проекта позволю себе небольшой сеанс конструктивной критики.
Инициатива «сетевого парламента» могла бы стать куда более представительной и демократичной, если бы начиналась на уровне городов, областей и республик. И местные интернет-сообщества выдвигали бы своих делегатов на федеральный уровень. Хотя, возможно, они бы вовсе не стали громоздить эту иерархию, предпочтя прямые и взаимоинтересные межрегиональные связи, которые собственно и составляют сеть.
...Осенью в храме Санбуцудзи, расположенном у подножия горной молельни Нагаирэдо, буддистский монах давал всем желающим уроки медитации. Хотя наша группа, попав в Японию, и без того пребывала в почти непрерывном медитативном состоянии... И тех, кто полностью ушел в себя, монах возвращает в реальность ударом бамбуковой палки по спине. Это японский дзен.
В начале года хочется думать о будущем - однако забившие медиа-сферу споры националистов и либералов имеют к нему весьма косвенное отношение. По большому счету, это бесконечные рекурсии на тему правильного обустройства империи, и о том, что бы сделал тот или иной «добрый царь». Однако в любом случае это лишь попытки загнать проблему вглубь и продлить нынешнее «стабильное» безвременье.
Великодержавно-ордынские, клерикально-византийские и массово-советские «традиции» слились в этой империи в нераздельную троицу. Здесь уже бессмысленно противопоставлять одно другому, как делали в 90-х и поныне еще продолжают живущие в прошлом веке «белые» и «красные». Это действительно онтологически «единая Россия». И деконструкция этой голограммы также может быть лишь тотальной...
И вот мы, двадцать первых пташек, представляющих разные блогерские системы и российские города, на корейском пароме «EasternDream» под панамским флагом выдвинулись в сторону Страны Восходящего Солнца...
Тезисы выступления на Дискуссии о будущем Санкт-Петербурга и Невского края «Corrige praeteritum cerne futurum», СПб, пресс-клуб «Зеленая Лампа», 15 сентября 2010 г.
На Пермском экономическом форуме речь шла об изменении самих принципов современной экономики, о своеобразной «культурно-экономической революции», в которой все возрастающую роль играют постиндустриальные, креативные стратегии и технологии. Это очень непривычное пока для российского контекста понимание культуры...
24 августа один из петрозаводских судов приговорил жителя Карелии Вячеслава Дрезнера к штрафу в 100 тыс.рублей за «публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». Такова официальная формулировка, поддержанная прокуратурой республики. Многие СМИ тут же вскипели патриотическим негодованием - сей гражданин, оказывается, призывал отдать Финляндии «часть России»...
Нулевые годы «обнулили» все идейные оппозиции. Символично, что именно в это десятилетие ушли из жизни Егор Летов и Илья Кормильцев - очень разные деятели, бывшие, однако, каждый по-своему символами контркультуры. Все попытки воплотить утопию фатальным образом виртуализовались и ушли в сеть - где они чувствуют себя относительно свободно, но без всяких надежд на реализацию по эту сторону монитора.
Нет, пожалуй, в сегодняшнем русском роке более противоположных культов - эстетически, стилистически и вообще всячески - чем "Аквариум" и "Гражданская Оборона". Это явления слишком обособленных вселенных - они сродни духам, живущим в разных вибрациях тонкого мира. По сравнению с этой космической дистанцией какая-нибудь "непримиримость" хард-рокеров и нью-вейверов кажется просто очередной ссорой в коммунальной кухне шоу-бизнеса. Как, впрочем, и старая перебранка печатающихся в одних издательствах "демократов" и "патриотов".
В преддверии официального «90-летия РК» с неизбежностью вновь обостряются исторические вопросы. Весьма неудобные для тех, кто хотел бы намертво привязать карельскую государственность к советской истории. Еще памятны гротескные плакаты к прошлому «юбилею», где цифра 80 была нарисована на фоне Кижей. Надо полагать, их тоже в советское время возвели? Вероятно, это была очередная ударная стройка коммунизма - наподобие Беломорканала...
Власти называют «90-летием Республики» годовщину создания «Карельской трудовой коммуны». Хотя слово «Karelia» встречается и на средневековых картах Европы... Кроме того, к 1920 году на территории Карелии уже существовала независимая Ухтинская республика. Почему бы не вести историю нашей государственности от нее? Но нет - она до сих пор остается этакой «полузапрещенной».
Сегодня исполнилось бы 60 лет Александру Лебедю... Он был очень противоречивой и неоднозначной фигурой - но именно поэтому яркой и самобытной. «Однозначными и непротиворечивыми» являются лишь серые чиновники и скучные догматики. Они не способны на парадоксы.
Историк и философ Сергей Эрлих попросил прокомментировать свою панорамную статью, в которой анализируются некоторые идеи из моей книги «RUТОПИЯ». В порядке дискуссии рад предложить эту встречную «рецензию на рецензию».
Весеннее обострение митинговой активности при всем многообразии участвующих в нем сил ясно демонстрирует одно - патерналистский характер не только российского государства, но и общества, желающего вместо властного «вождя» того или иного оппозиционного. Тогда как для регионализма оппозиция вовсе не является самоцелью - его стратегия не отрицательна, но утвердительна: пробудить культурную специфику регионов, превратить их из унылой «провинции» в яркие и современные пространства, где интересно жить. Если власть препятствует этому - к ней находятся в оппозиции. А если власть сама добивается того же? Как ни странно, в современной России возможно и такое...
«Несть ни эллина, ни иудея» - гласит христианская заповедь. Но в реальности они есть. Точнее даже - после создания государства Израиль произошел невероятный цивилизационный парадокс: «иудеи» и стали «эллинами».
Победа Януковича и катастрофический провал Ющенко на украинских выборах во многом были обусловлены тем, что последний так и не решился на назревшую федерализацию страны, продолжая уповать на унитарный идеал «державности». В некотором парадоксальном смысле Ющенко можно уподобить историческим вождям российского Белого движения, которые также бились за «единую и неделимую», чем только оттолкнули от себя все региональные силы - точнее, подтолкнули их к красным, обещавшим «свободу народам». Какая это оказалась «свобода» - известно...
Президент Ющенко все эти два года настойчиво бился за "украинскую державность" в ее нынешних границах. Тогда как, сразу после своей победы, прекрасно видя, как к ней относятся в Кремле, он сам должен был действовать наступательно. И - напрямую обратиться к жителям северных и сибирских регионов России. Это был бы самый адекватный, симметричный ответ на "Партию регионов" Януковича - создание ее аналога в России.
Архитектура, как известно, это застывшая музыка. Именно она определяет ритм жизни различных городов и формирует первые впечатления у их гостей. В последние годы в развитом мире на это обращают особое внимание. Эпоха стекло-бетонно-пластиковых стандартов, которые было принято считать «современными», все более уступает место специфическим региональным брендам. Точнее, меняется само понимание «современности»...
Слово «модернизация» ныне внедряется в массовое сознание подобно «перестройке», «реформам» или «диктатуре закона» в иные годы. Очевидно, что здесь мы имеем дело с мемами - информационными репликаторами, концепцию которых разработал этолог Ричард Докинз. Мем избегает рациональных объяснений, он разносится как психоментальный вирус и производит впечатление чего-то «само собой разумеющегося».
«Столичность» или «провинциальность» - это не столько географические определения, сколько именно мировоззренческие. Для России (не считая времен демократической Новгородской республики) всегда было характерно резко-контрастное, имперское разделение на лидирующую «столицу» и вторичную «провинцию». Поэтому активные жители многих регионов неуклонно рвутся «покорять Москву» (иногда Петербург). Это работает централистский стереотип о том, будто «полноценно реализоваться» можно только там. Однако тот же стереотип продолжает работать и дальше - некоторые из этих «новых москвичей» вдруг осознают вторичность самой Москвы по отношению к Западу. Впрочем, подобное «провинциальное» самовосприятие характерно и для собственно московских «западников». Кое-кто из них уезжает «покорять Запад» - но там к своему удивлению обнаруживает отсутствие этой «столично-провинциальной» схемы. Или, во всяком случае, ее куда меньшую значимость, чем на родине.
Околовластные креативщики в России, видимо, все же слишком заигрались - до того, что сами поверили в своих «патриотических» големов. Но когда те и в самом деле «поднялись с колен», стало ясно, что никаких реальных модернизаций и инноваций им вовсе не нужно...
Перестав быть столицей империи, Петербург решительно сблизился и вошел в резонанс с ингерманландской мифологией. Имперскую агрессию сегодня воплощает собой Газпром. Именно в этом и состоит корень той мировоззренческой войны, которая разворачивается на Охте...
Сегодня в настоящую оппозицию ушло само творчество. Причем не по своей воле, а объективно - потому, что власть на деле его опасается. Но так и кончаются все исторические эпохи...
До выборов осталось меньше полугода, но вряд ли сейчас кто-то, помимо астрологов, возьмется с точностью предсказать имя следующего президента. Всё будут решать избиратели. Для России, где успешно возрождена традиция монархического «преемничества», это ситуация невероятная. А для Украины именно слом этой «преемнической» схемы и стал главным результатом Оранжевой революции.
Пытаясь «запрещать» Широпаева, редактора многих СМИ в действительности лишь обманывают самих себя, и в информационном вакууме оказываются сами. Тогда как блог Широпаева в ЖЖ пользуется нарастающей популярностью, там не утихают бурные дискуссии, а особенные поклонники сочиняют даже песни на его стихи. И «запретность» только добавляет ему новых читателей.
Пока страны восточноевропейского сообщества не желают быть самостоятельным субъектом мировой политики, они так и останутся пешками в чужих играх. Даже если играть ими уже устали, как дипломатично намекнул человек с интересной фамилией Кроули...
Мы здесь касаемся каких-то очень фундаментальных категорий, которые превыше политики и даже той или иной сексуальности. К примеру, Борис Моисеев, который считается поп-символом гей-движения, выступает против этих парадов, тогда как некоторые гетеросексуальные радикалы их вполне поддерживают.
Итак, как и ожидалось, на мэрских выборах, состоявшихся 5 июля, победу одержал Николай Левин, выдвиженец «Единой России». Политабсурд, в который превратилась избирательная кампания, поставил весьма серьезный вопрос: возможно ли возвращение гражданского измерения в политику?
В прошлом году, после известных таллиннских событий, некие разгоряченные российские патриоты приезжали в Ивангородскую крепость, грозили оттуда кулаками и кричали что-то вроде: «мы вас замочим, эстонские фашисты!» А с другого берега реки на них удивленно смотрели русские нарвитяне. Русские вообще составляют почти 90% населения города. Но вот проблема для российских имперцев: они почему-то совсем не стремятся покинуть «фашистскую Эстонию» и переехать в «суверенную демократию»!
Время от православной Пасхи до языческого Иванова дня наводит на сверхполитические и метарелигиозные размышления. Поводом задуматься на эту тему может послужить недавно вышедшая книга петербургского историка Ольги Кузьминой «Республика Святой Софии».
О суверенитетах в России заговорили в то время, когда демократия была еще настолько несовершенной, что допускала такую невероятную ныне вещь, как свободные выборы без партийных списков. На волне этого хаоса 12 июня 1990 года была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР, впервые придавшая правосубъектность ее населению в условиях, когда понятие «советский народ» становилось все более призрачным. И вслед за этой Декларацией российские автономии также приняли ее аналоги, попытавшись утвердить свою культурную идентичность и гражданское самоуправление. Как и водится в настоящей федерации, центру здесь делегировались лишь некоторые общие стратегические вопросы, а всенародная избираемость местных властей считалась сама собой разумеющейся.
Сегодня в России уже не просто «новый застой», как полагают некоторые публицисты, но скорее «конец истории». Фукуяма ошибся, приписывая его либеральному Западу - там до сих пор возможны еще парадоксальные сюжеты. Но «правопреемнице СССР» никакое продолжение истории уже более не нужно - сохранить бы то, что еще осталось. Поэтому историю здесь, напротив, двинули вспять - к «возрождению» мифического «золотого века» - с монархическим «преемничеством», имперскими амбициями, фактически официальной церковью и обязательной гражданской религией в виде «культа Победы»...
В конце апреля в петербургском клубе PLACE пропел и проплясал II фестиваль северо-западной музыкальной культуры под названием «Карельская Весна». Это тематическое клубное мероприятие, где играют коллективы, исполняющие современную народную музыку Карелии, Ингерманландии, Скандинавии и русского Севера. Кроме музыки на фестивале были представлены тематические фотоработы и видеоинсталляции, состоялись также мастер-классы по народным танцам.
Быть может, главная причина столь разного отношения к своим регионам состоит в том, что финны воспринимают Калевалу фундаментом своей национальной культуры. Тогда как в России таким «фундаментом» изображаются кремлевские башни, а все региональное многообразие русской культуры считается какой-то «провинциальной экзотикой». Финляндия охотно поддерживает «калевальские» культурные изыскания в современной Республике Карелия - а вот московским «борцам за русскость» Заонежье практически неизвестно. (Зато хорошо известно их бизнесменам - но отнюдь не с «культурной точки зрения»...)
Cеминар под названием «Новые бренды Петрозаводска: проблемы и перспективы» проходил далеко не в привычной, скучноватой форме научных докладов. Собравшиеся из разных городов (Москвы, Петербурга, конечно, самого Петрозаводска) эксперты и креативщики устроили совершенно неформальный «мозговой штурм» с элементами ролевой игры, посвященный поиску нового образа столицы Карелии. Собственно, именно так и рождаются все яркие географические бренды - не как скрупулезный расчет, но скорее как творческое открытие.
На первый взгляд, эта тематика могла бы показаться несколько странной в условиях мирового кризиса, о котором так громко вещают власти и официальные СМИ. Однако участники семинара убеждены как раз в обратном - достойно из этого кризиса сумеют выйти только те города и регионы, которые нашли свое собственное лицо и, следовательно, стали узнаваемы и востребованы в мировой экономике. Остальные же, увы, так и останутся безликой «провинцией», во всем зависящей от прихотей того или иного «центра»...
Политика европейских государств, строившихся по римскому праву, оперировала латинским понятием «нации». А «этнос» - слово греческое, возникшее еще тогда, когда эллины не вешали на себя ярмо унитарной государственности, предпочитая сеть самоуправляемых полисов. Именно эта сетевая структура на новом историческом витке и воспроизводится современным европейским регионализмом.
Статья Бориса Межуева «Хроника несостоявшейся кульминации» повествует о неких загадочных странностях, сопровождающих обещанное в скором времени продолжение культового «перестроечного» фильма «Асса». Как представляется, главная проблема здесь не внешняя, а внутренняя. Сергей Соловьев - все-таки слишком творческая фигура, чтобы просто снять модный в эпоху постмодерна сиквел (а может быть, даже заказанный ожидателями новой «оттепели»). По всей видимости, он столкнулся с серьезными затруднениями в том, чтобы органично вписать Бананана и других героев «Ассы» в нынешнюю реальность.
Новая парадигма регионализма, о которой мы говорили в январе, с опорой на академические исследования аналогичных процессов в Европе и Северной Америке, в России, как и многое другое, запаздывает... По аналогии со статьей известного революционера, нынешнюю ситуацию можно было бы назвать детской болезнью российского регионализма. Во всяком случае, четыре симптома в ней уже слишком очевидны.
В 1990-е годы, с падением коммунизма, христианство действительно казалось естественным мировоззренческим выбором. И мало кто замечал тогда, что за всей поверхностной пышностью этой реставрации скрывается не какая-то особая «сакральность», но лишь хорошо просчитанные экономические интересы. А также политтехнологический синтез церкви с посткоммунистической властью, которая спешила заполнить мировоззренческий вакуум вполне комплиментарной себе идеологией, поддерживающей власть только за то, что она власть.
Так что вряд ли здесь можно видеть какую-то специфическую «обамаманию» - скорее это общий тренд для всех задумывающихся о выходе из нового кризиса. И «обамамания» стала лишь его актуальным медиа-символом. Хотя конечно масштаб возникновения цивилизации Глобального Севера заведомо превосходит какую-то одну страну, пусть даже и «самую главную» на текущий момент.
Сегодня вновь любят рассуждать о «выходе из кризиса» - но этот «выход» никогда не означает простого возвращения к докризисному состоянию. Должна быть видима новая парадигма - хотя бы на уровне проекта. Иначе непонятно - этот «выход» собственно куда?
Президент Ющенко все эти два года настойчиво бился за "украинскую державность" в ее нынешних границах. Тогда как, сразу после своей победы, прекрасно видя, как к ней относятся в Кремле, он сам должен был действовать наступательно. И - напрямую обратиться к жителям северных и сибирских регионов России. Это был бы самый адекватный, симметричный ответ на "Партию регионов" Януковича - создание ее аналога в России.
В декабре мне подарили две очень разные книги, сложившиеся, однако, по прочтению в некий парадоксальный интертекст. Петербургский историк Сергей Эрлих подарил свое развернутое исследование «Метафора мятежа» - о декабристских аллюзиях в политической риторике современной России. А на норильской конференции по северным цивилизациям норвежский писатель Кьяртан Флёгстад поставил дарственную надпись на своей новой книге «Пирамида. Портрет заброшенной утопии» - об одноименном советском поселке на острове Шпицберген, закрытом покинувшими его хозяевами.
В начале декабря в Норильске состоялась уже пятая конференция со впечатляющим названием "Северные цивилизации: от изобретения прошлого к конструированию будущего". Они регулярно проводятся Фондом культурных инициатив Михаила Прохорова в рамках общего исследовательского проекта «Локальные истории: научный, художественный и образовательный аспекты». И символизирует эти ежегодные встречи наш давний знакомый - крокодил.
Между тем, в Европе, на которую в их кругах принято авторитетно ссылаться, новые политические объединения возникают уже по совершенно иной модели, нежели эти централистско-иерархические пирамиды. Вообще, пирамидальная модель была характерна для политики эпохи модерна - но постмодерн решительно переформатирует ее в сетевую. Теперь желающие поддержать какое-либо новое движение становятся не рядовыми «кирпичиками» в основании пирамиды, должными поддерживать «вершину», но - равноправными «кластерами» общей сети. Однако, как оказалось, «прогрессивные» российские либералы совершенно не понимают принципов современного сетевого общества...
Москва неслучайно провозгласила себя «Третьим Римом» - она действительно им является, а русские составляют прямой аналог римской имперской нации. Именно поэтому популярное в кругах интеллектуалов противопоставление империи и нации выглядит для массового сознания довольно странно: «третьи римляне» по природе своей просто не могут отделить себя от своей империи.
В сегодняшней России политики в классическом ее понимании - как многопартийной борьбы - попросту не существует. «Парламент - не место для дискуссий». То, что по инерции продолжает называться «политикой», представляет собой лишь отработку тех или иных политтехнологий. В условиях тотальной профанации выборов «Единая Россия» превратилась в несменяемый синоним «правящей партии». При этом Кремль левой рукой поглаживает коммунистов, правой - придворных либералов, и в итоге создается иллюзия идиллической «стабильности».
Но это не значит, что со смертью политики умерла и общественная жизнь. Она просто ушла с федерального уровня и приняла иные формы, уже не вписывающиеся в классическую «право-левую», либо еще проще - «президентско-антипрезидентскую» схемы.
«Сепаратистская» воля к местному гражданскому самоуправлению действительно была основой возникновения североамериканской государственности. Отказавшись от этой воли, американцы просто перестанут быть самими собой, утратят свою цивилизационную специфику вечно «Нового Света». Именно поэтому все сепаратистские движения там действуют вполне легально.
О грянувшем кризисе часто говорят как о внезапном и непредсказуемом форсмажоре. Однако достаточно даже беглого знакомства с экономической теорией, чтобы понять циклический характер таких событий. Маркс здесь был совершенно прав - такова уж природа мировой капиталистической экономики. Она являет собой живой организм - и, по аналогии с людьми, также болеет время от времени...
В конце сентября в Карелию приехали мои давние питерские друзья - и отправились мы в заповедное Заонежье. Туда, где еще один наш общий друг создает центр малого судостроения. И по пути возникла у нас забавная дискуссия. Проезжая затерянные в лесу заонежские поселки и деревни, одна наша спутница, вероятно, соскучившись по мегаполису, задумчиво вопросила:
- А что же здесь люди делают?
- Живут... - философски заметил наш «штурман».
- А что в Питере люди делают? - усугубил эту философию я.
Российские либералы надеялись, что харизматический Ельцин, как ледокол, «проложит дорогу реформам», но история сыграла с ними злую шутку. Октябрьский расстрел парламента означал не «конец совка», чему они наивно обрадовались, но окончательную реставрацию монархической парадигмы русской истории. Показательно само название «Государственная Дума», которое было утверждено взамен «Верховного Совета». Именно так и назывался парламент при последнем царе, причем роль его была весьма несущественной и скорее декоративной. После этого символического отката в дореволюционное прошлое уже неудивительны были и кавказские войны, и передача власти по «преемничеству»...
Владимир Сорокин, похоже, всерьез погрузился в лубочную стилистику а-ля рюсс. И хотя герой «Дня опричника» появляется в новой книге лишь финально-эпизодически, сама атмосфера «Сахарного Кремля» гораздо более густая. Оттого, наверное, что разлита она теперь во множестве самых разных персонажей этой антиутопической фантасмагории. Однако, в большинстве случаев, чувствующих там себя одинаково сладко...
Эпоха постмодерна, как давно уже заметил Ги Дебор, это «общество спектакля». Шоу-технологии покинули границы собственно шоу - и захватили экономику, политику, прочие некогда «серьезные» сферы. Современное искусство - это не какой-то «музей», отделенный от «реальности», оно порождается самой жизненной средой, лишь задавая непривычные формы ее восприятия. В этом смысле паблик-арт - это очень демократичное искусство, оно способно сделать «художником» каждого, вне зависимости от всяческих дипломов и удостоверений. Главное - чтобы воля к творческому самовыражению хотя бы слегка превосходила банальные заборные граффити. Впрочем, и в этой эстетике иногда встречаются своего рода шедевры...
Есть и совсем уж парадоксальная параллель с российской политикой - и сходство вплоть до физиономического: пока Обама очаровывает публику чтением «прогрессистского» рэпа а-ля Горбачев (только пятна на нем не видно), Маккейн чем-то отчаянно смахивает на раннего Ельцина, который вот-вот пообещает штатам «суверенитета сколько проглотите»...
Летом, во время поездки в Литву, прямо в центре Вильнюса я с удивлением обнаружил еще одно европейское государство. Нечто подобное Ватикану в центре Рима - только вместо религии здесь царит творческая свобода. Это мои друзья провели меня через мост над рекой Вильняле - и мы оказались на территории Независимой Республики Заречье (по-литовски Ужупис).
Когда-то, в советские времена, это был обычный городской квартал, с довольно ветхими зданиями. Но в 1990-е годы его облюбовали художники и прочая творческая публика, которую принято называть «богемой». Они придумали свой флаг, гимн, валюту, приняли конституцию и избрали президента...
Двойные стандарты обычно бьют бумерангом. Если Россия всячески поддерживает независимость регионов в другой стране, резонно задаться вопросом - а из чего состоит она сама? Двинемся в этой логике дальше!
Осетинская война затрагивает не только интересы конкретных стран, но и более фундаментальные историко-политические категории.
«Двойные стандарты» - это вообще характерное свойство византийской имперской политики (символично, что двуглавый орел изначально был гербом именно Византии). Причем она, увы, еще не ушла в историю - но сохраняется и сегодня, и далеко не в одной стране...
Название этого города происходит от «воли» (Вильно, Вiльня, Wilno, Vilnius). Этимология, возможно, спорная - впрочем, как и сама его история.
Многие народы считают его изначально «своим» - хотя во времена Великого княжества Литовского еще просто не было современного национального разделения. Синтез разделившихся впоследствии культур чувствуется здесь и поныне. В Старом городе православный монастырь едва ли не сливается воедино с католическим храмом. Впрочем, в молодежно-музыкальных кругах популярен даже еще более древний синтез, восходящий к Перуну-Перкунасу...
По логике «борьбы с оккупантами», надо бы навеки запретить и французский триколор, под которым наполеоновские войска в свое время оккупировали и территорию нынешней Литвы...
Кстати, в 1990-е годы в России уже пытались «запрещать вражескую символику» - настолько радикально, что не заметили даже особенности ее использования в искусстве. В итоге довели эту «борьбу» до абсурда и превратили ее в анекдот. Злые языки тогда призывали засудить актера Леонида Броневого, который, вырядившись в форму гестаповца Мюллера, ежегодно заявляет с телеэкранов: «Нет другого пути кроме национал-социализма!»
Существует любопытная аналогия - подобно тому, как США стремятся играть роль «мирового начальника», ту же самую роль, только в соответственно уменьшенной пропорции, пытается исполнять Москва относительно России. И даже - относительно всего постсоветского пространства. В изображении московских телеканалов страны Балтии, Украина, Грузия регулярно предстают не как суверенные государства, но как непослушные окраины империи. Это уже не просто «закономерная роль столицы», но прямое подражание излюбленной американскими неоконсерваторами модели «однополярного мира» - только в данном случае «единственным полюсом» изображается Москва. «Начинается земля, как известно, от Кремля», - продолжает учить детей бессменный автор советских и постсоветских гимнов...
Главной задачей оппозиционной Национальной Ассамблеи, которая открывается в Москве, должно бы стать историческое добивание этого Дракона. Конечно, эта задача шире самой этой Ассамблеи и даже не сводится лишь к «текущей политике». Убить Дракона в себе - это проблема, прежде всего мировоззренческая. Причем ему надо срубить все три головы - если оставить хотя бы одну, остальные будут постоянно отрастать вновь...
Западная цивилизация (хотя в новых исторических условиях ее уместнее именовать Северной) может победить лишь на путях собственного социального и технологического прогресса, а не реставрируя схему «римляне-варвары». Если эта схема все же восторжествует (наиболее ярким проводником такого варианта будущего ныне выступает Джон Маккейн) - это будет означать, что Северная цивилизация просто пошла на поводу у своих архаичных ненавистников. Возведение неких «глобальных баррикад» означало бы предательство ее собственного - космополитического и прогрессистского духа.
В нашей «новой античности», когда «подлинными демократами» горазды объявлять себя все, главным критерием становится именно этот вопрос - насколь в тех или иных силах присутствует «демиургическое», творческое начало?
На днях в петербургском издательстве "Нестор-История" вышло переиздание книги Владимира Буковского "Письма русского путешественника", дополненное впервые издающейся в РФ критической работой "EUSSR". Публикуем предисловие Вадима Штепы к этим текстам.
Политика эпохи постмодерна (постполитика) основывается не на идеологиях, но на технологиях. Точнее, все идеологии становятся в ней сугубо инструментальными, привлекаемыми лишь для обеспечения устойчивости власти. Сегодня власть легко использует любую фразеологию: хоть "демократическую", хоть "патриотическую", хоть "социальную" - что вовсе не означает ее принципиальной эволюции в какую-либо сторону, чем иногда обманываются оппозиционеры того или иного толка.
Если крушение коммунизма в Восточной Европе привело к тому, что эти страны стали искать свое новое место в глобальном миропорядке, то Россия двинулась по пути монархической реставрации.
